Akkatava
Не знаю, чем заглушить бушующий внутри ураган. Все больше отдаляюсь от действительности и кажется, уже не принадлежу себе. Вокруг меня идет жизнь, и вынуждает приноравливаться к ее шагам, но едва приторможу, и скажу себе «стоп», на глаза наворачиваются слезы. И осознаю, что все по-прежнему, и никуда от этого не деться, как от проклятия. Это ввергает в пучину беспросветной тоски, но в тоже время создается иллюзия, что хорошо знакомое чувство притупляется, уходит все дальше и дальше, в заоблачные дали. Как бы хотелось сжать это чувство в руке, как маленький, теплый, живой комочек, поехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы оно не нашло обратной дороги, и оставить там. Оставить навсегда.
Порой возникает горячее, непреодолимое желание отправить все гореть синим пламенем! Нажать на «автопилот», и предоставить все на волю судьбы. Но я же живая! Во мне так предательски бьется и обливается кровью горячее сердце. Что не началось все кончается, и мне следовало бы помнить об этом, не наступая на одни и те же грабли много раз. Но я, наверное, невысохший кусок глины, из которого можно лепить все, что заблагорассудится. Все вокруг меня уже давно готовые формы, прошедшие обжиг в печи, засохшие, и уже даже покрытые красками, а я все еще кусок сырой глины.
Не понимаю, что делаю не так. Как будто медленная пытка вспарывания своей кожи кухонным ножом. Если бы кто-нибудь научил меня ничего не чувствовать и не ощущать, я была бы вечно ему признательна. Так ведь жить легче. Я бы замкнулась в себе, гуляла в гордом одиночестве по питерским улицам, и дружила только с дельфинами. Которые никогда не предают, как умеет предавать человек, предавать что-то сформировавшееся в пространстве, что-то хрупкое и светлое, пусть и не воспринимаемое пятью органами чувств, но живое, дышащее верой, надеждой и любовью. Предают ради того, что можно увидеть и потрогать, ради того, что находится непосредственно перед нами. Слабость, только слова, одни пустые слова. Так и проходит жизнь, и люди еще смеют удивляться, почему жизнь к ним так несправедлива. И я тоже, к сожалению, из этой породы людей. Да не достойны они того, чтобы их мечта соблаговолила осуществиться! Не достойны, и все тут, потому, что не делают ничего для ее осуществления. Они даже не способны на ту самую малость, которая серебряной нитью удерживает двоих людей в пространстве несмотря на расстояние! Не способны удержать это, сохранить и приумножить, не способны пересечь эту пустыню жизни, чтобы встретиться в этом мире! Хотя бы, черт подери, ради того, чтобы улыбнуться друг другу, ведь судьба не случайно сводит людей!
Я, самая, что ни на есть дурочка, ездила в Москву, чтобы затесаться в безумной толпе, и быть униженной и растоптанной этим обстоятельством ради того, чтобы только встретить желанный взгляд, не дававший тогда спать долгие годы. Безумная, сорвалась и приехала в Петербург, только ради того, чтобы молча посидеть рядом на лавочке, плечом к плечу, и послушать музыку, и была счастлива этим, мысленно умоляя время остановиться, не дать ему так быстро уйти. Безрассудная, приехавшая на юг в попытке смыть морской водой воспоминания, и неосмысленно наступившая на самый край своей гордости, переступившая некую незримую черту... А воспоминания, ни старые, ни новые, так до конца все равно не смоются, и будут то и дело напоминать о себе иллюзорной сказкой, миражом, не приносящим ни пользы, ни надежд, ни успокоения.
И зачем все это пишу? Не знаю. Хочется пропустить это через себя, осознать и отпустить. Ведь не могу же все время жить мечтами, голограммами из воспоминаний! Должна жить настоящим, и получать от этой жизни вкус. Хотя я пробовала. Вкус горьковат, как анальгин. Гораздо слаще цепляться на свои иллюзии, и верить…просто верить в силу настоящего чувства, не предавать это чувство…
В общем, каков урок? Нужно иметь максимум гордости, чести и достоинства, и минимум чувств и эмоций. Или, иначе говоря, слепить из себя форму, засушить, обжечь в печи, раскрасить и поставить для красоты.